| Feb. 11th, 2008 @ 01:18 am Мысли об архитектурном рейтинге |
|---|
Current Mood:  hopeful
Все никак не мог высказать свои соображения относительно итогов рейтинга.
А когда смог, уже вышли отзывы в СМИ. Прочел с любопытством:
— «Денди Хамелеон» стал лучшем зданием Нижнего» — заголовок (!) на сайте «КП». Угу. Лучшим действием для вас, друзья, было бы пригласить в штат корректора;
— «В Доме архитектуры (!) «распробовали на вкус» самое лучшее здание - торт весом в 40 кг в виде точной копии» — подзаголовок статьи на сайте «АИФ». Афтар, выпей йаду, или научись осмысленно конструировать предложения! А по поводу ляпа с «домом архитектуры» — это ли не повод повесить уже, наконец, на дом №2 соответствующую вывеску? Скоро пишущая братия окончательно решит, что архитекторы обитают в гостях у 5-го канала.
Обидно, что за 10 лет существования рейтинга им мало кто (помимо самой архитектурной тусовки, разумеется) стал интересоваться. Корреспонденты — да, спонсоры — да. Но это, если так можно выразиться, интерес вынужденный. Одни только вышеперечисленные газетные перлы красноречиво говорят о том, что, в действительности, большей части общественности на архитектуру просто наплевать. Где толпы интересующихся граждан, где восхищенные жильцы новых построек? Ощущение такое, что архитекторы делают архитектуру только для самих себя. Представить себе, чтобы нечто подобное происходило за рубежом невозможно: к примеру, на венецианской биеннале оценить новые проекты простые люди идут толпами! У нас же обыватели узнают о подобных событиях из убогих статей в «КП», и максимум ответной реакции это: «О, торт в виде дома! Прикольно, чё».
Хотя, довольно злословия. Среди всех оценок единственной по-настоящему любопытной стала статья Агентства архитектурных новостей. Написано объективно, со знанием дела, с легким прогнозом архитектурного грядущего. Впечатление от материала: ну наконец-то хоть кто-то заметил тенденциозность происходящего! Для многих нижегородских архитекторов потребность в метаморфозах так очевидна (тут ваш покорный слуга недвусмысленно причисляет к оным и себя), и потому так ожидаема. И ощущение такое, что основной, «программный» смысл той статьи, вынесенный в заголовок: «Грядут перемены» — почерпнут автором в самом «архитектурным эфире» Нижнего — этаком genius loci, если хотите.
Действительно, некоторые перемены налицо, и ниже я хочу отметить несколько своих наблюдений, связанных с постройками-финалистами рейтинга.
О «Денди-Хамелеоне», как о логическом продолжении развития нижегородской школы.
Ранее, в ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) archrating_nn я уже говорил о том, как мною воспринимается современная нижегородская архитектура. Для того чтоб случайному читателю было понятно, почему я так резок в своих оценках, поясню и свою точку зрения относительно того, к чему хороший архитектор должен стремиться.
Когда-то давно, кажется, еще курсе на втором, мне запомнилась одна фраза своего преподавателя:
«Прежде чем стать Хорошим Архитектором, нужно пройти в своем профессиональном развитии 4 стадии «взросления»:
1. Просто и плохо
2. Сложно и плохо
3. Сложно и хорошо
4. Просто и хорошо»
Это утверждение — истинное. В нем — абсолютная шкала оценок любого проекта. Кто не согласен — пусть перечитает еще раз. Кто по-прежнему не согласен — полный мудак.
Не очень радужная ситуация складывается в том случае, если примерять эту шкалу к нижегородской архитектуре. Увы, я не знаю ни одного объекта, который можно было бы отнести к 4-му пункту. Но то, что есть несколько относящихся к 3-му — факт, и это уже хорошо. Впрочем, ведь на самом-то деле все вполне закономерно: начало девяностых было для зодчих подобно прорыву плотины, и после многолетнего «просто и плохо», вдруг стало можно «сложно, и как угодно еще». Это было нормально. Эйфорию нужно было просто переждать. Но беда теперешней архитектуры в том, что она и сейчас продолжает развиваться по инерции все того же движения. В композиции и пластике форм творится примерно тот же «салат», что и в начале девяностых. Только тогда на фасадах редкими вкраплениями мелькали обломки псевдо-классики, теперь — грани кубиков того же бестолкового конструктора поблескивают алюкобондом и керамгранитом. Изменились «скины», но суть — практически не изменилась. Пора перебороть слепую уверенность в собственной исключительности, уже который год подкрепляемую 4-м номером «Проекта-Россия» и целым рядом аналогичных по своей сути книг и публикаций. Теперь о нижегородской архитектуре отзываются вскользь и совсем иначе.
На фоне всеобщего композиционного безумия я воспринимаю победивший «Денди-Хамелеон» как шаг вперед. Это — уже некая попытка двигаться к 4-й стадии. И это стремление к «чистоте» случайностью не назовешь: Вспомним более ранние работы победителей нынешнего рейтинга: жилой дом на пл. Горького (так и не построенный), жилой дом «Оранжевая революция» на Казанском шоссе. В обоих проектах — стремление к упорядоченности, явный неоструктурализм. Отнюдь не «дефрагментализм», конечно, как его называют авторы. Но сама попытка наметить какое-то русло, сам поиск концепции — уже заслуживают всяческих похвал. Пока рано говорить о том, что это всеобщая тенденция для всей нижегородской архитектуры, но факт профессионального взросления этой мастерской и, в частности, Саши Гребенникова — налицо.
И все-таки, это еще не «просто и хорошо». Пока — «просто и... непонятно». В примененных фасадных решениях мне видится сразу много всего: и скуратовский «Copper Нouse», и меганомовский «Молочный дом» — решения, тоже, конечно, в определенной степени срисованные у европейцев, но обретшие какую-то собственную интерпретацию. Каждый из приведенных примеров восхищает, и каждый — совершенно по-своему: за счет установленных правил «игры в сбивку окон» фасады получаются очень разными. У Скуратова фасад — это некое дигитальное, пиксельное поле, с то угасающими, то загорающимися провалами окон, что-то уже совсем близкое к медиа-архитектуре: кажется, сейчас моргнешь — окна поменяют расстановку на стене так же, как на информационном табло аэропорта с шелестом изчезают и вновь проявляются буквы. В доме Григоряна — прием иной: здесь случайностной разбежке проемов не место. Ритм окон скорее сравним со сложной текстовой версткой, с каллиграфией, когда наборщик следит за отступами, пунктуацией. Проемов, находящихся не-друг-над-другом, создающих легкое ощущение движения на самом-то деле не так уж и много, но расставлены они невероятно грамотно и четко.
Глядя на «Денди-Хамелеон», я все же не ощущаю подобной тонкой игры. В рисунке фасада видится стремление к «модненькому» сбитому ритму окон, но сам прием, по моему мнению, скопирован довольно поверхностно, да еще и перемешан с отголосками не вполне пройденного этапа неоструктурализма. В приведенных выше примерах из Молочного переулка нет ни пауз, ни остановок — эстетику фасада «пьешь большими глотками». Последнее, о чем думаешь в момент восторженного созерцания: а где там за стеной колонны проходят? В «Денди-Хамелеоне» — это первое, что бросается в глаза. Разбежка «голландских» окошек перебита не покидающей работы авторов «дефрагментальной» решеткой, которая хоть и присутствует лишь в виде «водяного знака», но фасад ломает весьма основательно. За выделенными светлым тоном панелями простенков отчетливо просматривается регулярный шаг колонн каркаса. Тут взгляд автоматически движется по вертикали, машинально сравнивая расположенные в одной «ячейке» друг-над-другом проемы окон. Узкое-широкое, широкое-узкое, снова узкое-широкое. Ага: пары-перевертыши. Закономерность найдена, и довольно простая. Довершает картину странная для претендующего на элегантность здания Т-образная рассечка оконных переплетов — видимо дань знаменитому нижегородскому контексту избушек. Все. Дальше смотреть не хочется.
И все-таки: хорошее получилось здание или нет? Учитывая невеселые архитектурные реалии Нижнего — очень даже неплохое. И как первый «индикатор смены общего курса», вполне имеет право на всякого рода детские болезни. Но с той лишь оговоркой, что только по началу.
О «Призме», как о наглядном примере вреда мелкого собственничества для архитектуры и градостроительства.
Знаете, чем отличается наша система норм проектирования и процедур согласования от зарубежной? Тем, что у них она способна помочь реализации любой из новых, еще не опробованных на практике идей. Вероятно, на основе многовекового опыта, мыслей о том, что сделают плохо — даже не возникает. У нас эта система носит сдерживающий и ограждающий характер, действует по принципу «защиты от дурака». Чтобы понять, что именно я имею в виду, достаточно попасть в среду самостроя, территориально далекую от жесткого соблюдения норм и правил: в провинцию, одним словом.
Что происходит с архитектурой в итальянской или французской глубинке? Ничего! Дивной красоты состарившаяся (или умело состаренная?) черепица, каменные мостовые, редкие вывески современных магазинов, современные виллы из сланца или песчаника, органично вписавшиеся в пейзаж средневекового городка. Изредка, бывает, попадется современный питьевой фонтанчик из шлифованной нержавейки. Но общее ощущение гармоничности не пропадает. Все, как и на протяжении сотен лет истории: умеренно, грамотно, со вкусом.
Что мы видим в любом из наших городишек? Крыши, одновременно покрытые рваными кусками старой толи и шифера, прибитого гвоздями (непременно через пивные крышки!). Дороги, которые если чем-то и ремонтируют выравнивают, то битым кирпичом и строительным мусором. Кирпичные 4-х этажные дворцы, одной из стен обязательно подпирающие покосившийся сруб. Жутчайшие по своей типографике и колористике вывески. Калитки, висящие не на петлях, а на обрезках ремня генератора трактора «Беларусь», и еще много чего такого, глядя на что, понимаешь, почему русскому народу надо «бить по рукам» всяческими запретами и предписаниями.
Конечно, это пример гипертрофированный, и к архитектуре отношения, казалось бы, не имеющий. Но это как посмотреть: вернемся в город и вспомним, что происходит в нем. В городе происходит что-то, на первый взгляд напоминающее борьбу за чистоту его облика. Ларьков больше нет, рынков нет. Ура? Хуй. Вчерашние торгаши и лавочники никуда не делись. Те, кто пошустрее, оформляют документы на лоскутки земли под своими торговыми павильонами, кто не успел — выкупают квартиры, небольшие здания и т.п. Стихийно возникающие магазины в первых этажах, отдельные входы в них, фасады, напоминающие лоскутное одеяло — все это результат губительного для облика города мелкого собственничества. Лично я охотнее мирился с локализованными кучками мини-маркетов, чем с изуродованными развертками улиц. И ведь все это — уже не деревенский самострой, а вполне законные явления. Выходит, что законодательные ограничения как попытка сделать среду жизни чище и гармоничнее — чистой воды утопия. Ведь действительно, нельзя же сказать, что если человек обивает свою входную дверь восхитительным малахитовым дермантином — это прямое следствие отсутствия СНиПа по обивке дверей?
Мое суждение о «Призме» — это не мнение о плохой или хорошей работе архитектора. Это суждение о болезненном состоянии среды заказчиков и потребителей архитектуры. Помните детский мультик, про то, как мастеру заказали сшить 8 шапок из одного куска меха? Знали бы Вы сколько людей обращается к архитекторам с абсолютно серьезными просьбами расширить балкон, надстроить 2 этажа к мини-маркету, разместить в двухкомнатной квартире сауну, домашний кинотеатр и бильярдную. И дело ведь тут не в том, что это в принципе физически осуществимо. Дело в том, что у людей напрочь отсутствует понятие о высоком смысле слова «нельзя».
По моему мнению «Призма» — это как раз и есть те самые 8 шапок-напалечников. Это показатель того, что сегодняшние архитектура и градостроительство скорее напоминают шелкографию, чем серьезную комплексную работу. И видимо в норму оно вернется только к тому времени, когда в обиходе снова появится понятие «гос.заказ». На всем этом фоне рассуждения о том, больше или меньше стекла стоило использовать автору, или о том, стоило ли делать цоколь таким черным, кажутся какими-то второстепенными.
В завершении хотелось бы поблагодарить за состоявшийся рейтинг mastridia. Спасибо. Благодаря Вам у нас каждые два года появляется возможность получить достоверный «срез» развития нижегородской архитектуры, а вместе с ним и некоторую пищу для размышлений. Последнее — наиболее ценно. |
|  |
